Земля  КРЫМ
Там русский дух...
там Русью пахнет!

И там я был, и мёд я пил;
У моря видел дуб зелёный
Под ним сидел, и кот учёный
Свои мне сказки говорил.
A.C.Пушкин
Карта сайта
ПАМЯТНИКИ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ КРЫМА
Православные святыни Крыма
Пещерные города и монастыри Крыма
ВИНОДЕЛИЕ КРЫМА
ИНКЕРМАН
Коктебель
Массандра
Новый Свет
Солнечная Долина
ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ КРЫМА
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Кохтебельские легенды
Кадык-койские легенды
Татарские поверья
Отузские легенды
Ялы-богазские легенды
Туклукские предания
Козские легенды
Судакские легенды
Кизильташские предания
Старо-Крымские легенды
Джанкойские легенды
Карадагские легенды
Керченские легенды
Феодосийские легенды
Таракташские легенды
Алуштинские легеннды
оглавление >>  
 
Санкт-Петербургский пансионат
ИМЕНИЕ
ГРАФА УСТИНОВА
Элитный отдых в Крыму
в гостях у его сиятельства
Имение графа Устинова

Дачный отдых в крымском имении
Непринуждённый и романтический отдых
Описание номеров
Стоимость размещениия
 
    Земля КРЫМ >>  Легенды и мифы Крыма >>  Часть 2 >>  ЧЕРШАМБЕ ( Отузская легенда )
Легенды и мифы Крыма
ЧЕРШАМБЕ ( Отузская легенда )

Краткое содержание легенды.

В легенде рассказана
история Сеит-Яя.
Сеит-Яя жил в Крыму,
в деревне Отузы.
"Никаких джиннов нет
и шайтана нет, может,
ничего нет" - считал
Сеит-Яя.
Пошел Сеит-Яя косить
сено в нехорошее место
под названием Юланчик,
прозванное в народе
Змеиным гнездом.
Потерял Сеит-Яя
и разум и невесту.




Полный текст легенды.

Бедный Сеит-Яя. Я помню его доброе лицо в глубоких морщинах,
седеющую бороду, сгорбленный стан и необыкновенную худобу,
и как он подзывал, бывало, меня, когда я проходил,
мальчиком, мимо его сада, чтобы выбрать мне самый
крупный бузурган или спелую сладкую рябину.

— Ничего, кушай.

И начинал напевать свою грустную песенку — Чершамбе-Чершамбе.

Все знали эту Чершамбе и отчего поёт её Сеит-Яя,
бедный Сеит-Яя, который давно уже не в своём уме.

Не помнили, когда пришел Сеит-Яя в деревню.
Говорили только, что еще тогда замечали за ним странное.

Трудно было найти, кто бы лучше его сделал прищеп,
положил катавлак, посадил чубуки.

Он был всегда в работе, редко заходил в кофейню,
казался тихим, безобидным. Но кто ближе был к нему,
хорошо знал, как умеет Сеит-Яя подметить всё смешное,
и потому многие не любили его.

Вспоминали, как срамил он почтённого Пурамета,
который, когда выходил из дому, всегда
трогал угол: — Тронь два раза на всякий случай.

Отворачивался сотский Абляз, когда встречал Сеит-Яя,
потому что, когда умерла его тетка, он рассказал в кофейне,
как выли накануне на верхней деревне собаки. Все знали,
что после этого бывает, но Сеит-Яя сказал громко:

— Умного в сотские выбрали!

У Муртазы пала лошадь. Поздравляли Муртазу.
Народ верит, что пожалел Аллах человека,
если вместо него взял лошадь. Ворчал Сеит-Яя:

— Мало у Аллаха дела, чтобы заниматься вашими делами.
Скоро бублики печь вам будет.

Качал головой мулла:

— Плохо Сеит-Яя кончит, не знает язык, что болтает.

И назвал его дурнем, когда услышал, что посмеялся Сеит-Яя над пятницей.

В пятницу шли пожилые в мечеть и позвали с собой Сеит-Яя. Усмехнулся Сеит-Яя.

— Идите, идите, я в среду приду.

— Плохо его дело, — сказали старики, — видно,
Аллах отнял у него разум совсем. Дурень Сеит-Яя.

И стали люди, кто сторониться, кто потешаться над ним,
и никто не хотел отдавать свою дочь за него замуж.

А время пришло Сеит-Яя жениться, и многие заметили,
что стал тосковать он.

Заметила это и хозяйка, у которой Сеит-Яя служил в работниках,
и решила посватать одну вдовушку из казанских.

Не любят наши татары чужих. У тех девушки ходят открытыми,
не стыдятся разговаривать с мужчинами, городское платье начинают носить.

Но Сеит-Яя согласился. — Хотя и казанская, а женщина.
Большой огурец, малый огурец, — все огурец.

— Сватай, — сказал он хозяйке и вечером пошел к дому,
где жила вдовушка.

Сидела вдовушка на пороге и жевала мастику.
Посмотрел на неё из-под рукава Сеит-Яя.

— Хороша, жаль, что не закрывается. Спокойней было бы.
Постоял ещё, облокотившись о косяк.

— Когда будет ночь, приходи в хозяйкин сад.

Присвистнул и ушёл к себе.

Не спал в эту ночь Сеит-Яя, не спала и вдовушка.
Ворочалась на войлоке, вздыхала; ястык жаркой казалась.
И когда смолкли голоса на деревне, накинула платок и пошла под орешину.

Под орешиной свадьбу можно устроить,
не то что маленькой женщине спрятаться;
однако скоро нашёл её Сеит-Яя.

— Буду тебя сватать, пойдёшь за меня?

Колебалась ответить. Пожалуй, люди засмеют,
пошла замуж за дурня.

Но Сеит-Яя умел хорошо ласкать; к тому же принес
целый платок сладкой, с орехом баклавы и не боялся
шепнуть на ухо стыдное слово.

И согласилась вдовушка.

— Пойду.

Веселым стал Сеит-Яя, двойную работу хозяйке делал.
И думала хозяйка:

— Наверное, поладил.

А по пятницам, когда все татары отдыхали,
устраивал своё хозяйство; складывал соба на дворе,
чтобы печь хлеб; мастерил сарайчик для коровы.

— Сено где возьмешь? — спрашивала хозяйка.

— Накошу на Юланчике.

Дивилась хозяйка:

— Да ты в уме ли?

Потому что все знали, какое место Юланчик.
Недаром люди назвали его Змеиным гнездом.
В камышах жила змея, которая, свернувшись, казалась копной сена,
а когда шла полем, делала десять колен и больше.
Правда, убили её янычары. Акмелизский хан выписал их из Стамбула.
Но остались от неё детеныши. Потому что, когда принесли
в деревню голову убитой, то она, как балахур-сипет, кишела змеёнышами.
И когда перепуганные люди разбежались в стороны, полетели змеёныши
в своё гнездо и обратились в джиннов.
Таракташский джинджи видел их в пьяном хороводе.

И никто не ходил на Юланчик.

Но Сеит-Яя не побоялся.

— Это люди всё об Юланчике выдумали. Никаких джиннов нет
и шайтана нет, может, ничего нет.

— Тогда коси себе, дурень.

И пошёл Сеит-Яя на Юланчик.

Оттого, что не ходили люди туда, стояла трава по пояс,
а из-под косы выскакивали зайцы, выпархивали птицы.

— Накошу сена, приду охотиться, — подумал Сеит-Яя.
И только подумал, как вдруг увидел через балку
на бугре черную собаку с хвостом вверх.

Завыла собака. Передразнил её Сеит-Яя.

— Вой, вой, я тоже умею.

И не увидел её больше. Но нашла черная туча,
закрыла солнце, погнала по земле серую тень.

Сеит-Яя решил отдохнуть и прилёг под дикой грушей.

— На половину зимы накосил; зайцев набью — шубу жене сделаю;
дичи набью — хозяйке отнесу; хозяйка свадьбу поможет справить.

И заснул Сеит-Яя, не слышал, как налетел из
Бариколя пыльный вихрь, как закрутил скошенную траву,
как завыл голодною собакой. Показалось только ему,
что вдали играет музыка.

Открыл глаза и застыл от ужаса.

Летела на него козлиная свадьба. Впереди три горбатых козла,
с человечьим лицом, дудели на камышовых дудках;
за ними старый козёл с вывернутыми рогами бил
в бумбало коровьей ногой. Целым стадом скакалиv черные козлы, и среди них на верблюде сидела-вертелась,
с бубном в руке, его невеста. Хотел броситься к ней Сеит-Яя,
но заметила она это и скрылась в горб верблюда.
И завизжали, запрыгали по всему камышу голые цыплята,
и почернело от них окрестное поле, и понеслась свадьба дальше.

Помутилось в глазах Сеит-Яя, Вспоминал он потом только,
что позади всех бежал горбатый урод, кланялся ему и кричал,
поворачиваясь:

— Чершамбе, чершамбе!..

Прибежал обезумевший Сеит-Яя в деревню и не нашёл своей невесты.
Ушла куда-то и больше не возвращалась.


* * *

Целых двадцать лет жил после того Сеит-Яя в хозяйкином саду
и только по пятницам приходил в деревню спросить,
не видели ли его невесты; подходил к мечети и ждал,
когда выйдет мулла. В плохой одежонке, скорбный и исхудалый,
Сеит-Яя становился перед ним на колени и молил:

— Сделай так, чтобы пятница средой была, тогда найду невесту.
Ведь горбатый джинн на свадьбе кричал: чершамбе, чершамбе.

И, возвращаясь к вечеру в свой сад, грустный и сгорбившийся,
Сеит-Яя глухим голосом напевал свою печальную песенку:

— Чершамбе, Чершамбе.




Пояснения к легенде.

Легенду рассказывали мне проживающие в Отузах
поселянин Аблеким Амит-оглы и помещица
Жанна Ивановна Арцеулова.
Герой легенды Сеит-Яя жил в Отузах лет сорок назад
и я хорошо помню его доброе, грустное лицо.
Чершамбе — среда.
Недельный праздник у татар — пятница.
Гибель лошади или другого животного в то время,
как в доме кто-либо болен, считается в нашей
местности благоприятным для заболевшего знамением.
Говорят, что Аллах в этом случае щадит
человеческую жизнь, довольствуясь душою животного.
Суеверие дотрагивания до угла существует
еще во многих местах.
Проводя свое детство в Отузах,
я слышал от товарища детства,
деревенского мальчика, грека,
что, уходя из дому, нужно непременно
незаметно для других дотронуться до угла,
чтобы во время отсутствия из дому
всё было благополучно.
При этом я мог передать эту тайну
лишь одному человеку, иначе дотрагивание
до угла теряло свою волшебную силу.
Соба — печь.
Ястык — головная подушка.
Балахур-сипет — корзинка-улей.
Юланчик по-татарски — гнездо змей.
Так называется местность на пути
из Отуз в Старый Крым.
Отсюда вытекает река Юланчик,
идущая к Кохтебельскому заливу.


Печатается по изданию: «Легенды Крыма», Н. Маркс. Выпуск второй. М., 1915.



ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ КРЫМА
Часть 1

Часть 2



Часть 3

Кохтебельские легенды

Кадык-койские легенды

Татарские поверья

Отузские легенды

Ялы-богазские легенды

Туклукские предания

Козские легенды

Судакские легенды

Кизильташские предания

Старо-Крымские легенды

Джанкойские легенды

Карадагские легенды

Керченские легенды

Феодосийские легенды

Таракташские легенды

Алуштинские легеннды

Земля КРЫМ
ЩЕЛКИНО

КЕРЧЬ

ГЕРОЕВСКОЕ

ПРИМОРСКИЙ

ФЕОДОСИЯ

ОРДЖОНИКИДЗЕ

КОКТЕБЕЛЬ

КУРОРТНОЕ

ЩЕБЕТОВКА

СОЛНЕЧНАЯ ДОЛИНА

СУДАК

НОВЫЙ СВЕТ

МОРСКОЕ

ВОРОН

АЛУШТА

ПАРТЕНИТ

ГУРЗУФ

ОТРАДНОЕ

МАССАНДРА

ЯЛТА

ЛИВАДИЯ

ОРЕАНДА

КУРПАТЫ

ГАСПРА

КАРЕИЗ

АЛУПКА

СИМЕИЗ

КАЦИВЕЛИ

ПОНИЗОВКА

БЕРЕГОВОЕ

САНАТОРНОЕ

ФОРОС

СЕВАСТОПОЛЬ

КАЧА

НИКОЛАЕВКА

НОВОФЕДОРОВКА

САКИ

ЕВПАТОРИЯ

ЗАОЗЕРНОЕ

МИРНЫЙ

ЧЕРНОМОРСКОЕ

КРАСНОПЕРЕКОПСК

--------------------------------
ДЖАНКОЙ

СИМФЕРОПОЛЬ

БАХЧИСАРАЙ

СТАРЫЙ КРЫМ

ОКТЯБРЬСКОЕ

ПЕРВОМАЙСКОЕ

НОВОСЕЛОВСКОЕ

БЕЛОГОРСК

ЛЕНИНО

БАГЕРОВО

ГРУШЕВКА

КУРСКОЕ

ЗЕМЛЯНИЧНОЕ

ДАЧНОЕ

ВЕСЁЛОЕ

--------------------------------
ADVERTISING / РЕКЛАМА

Одежда для пляжа купить там.


Rambler's Top100